В Израиле за событиями в Иране следят не как за абстрактной «чужой революцией». Здесь слишком хорошо понимают, что происходит, когда режим решает удержаться любой ценой. Израильтяне видят в иранских протестах не только борьбу за свободу слова или экономические требования — они узнают знакомые признаки: отключение связи, изоляцию городов, давление на семьи, попытку стереть сам факт сопротивления.
Эта тревога не возникает на пустом месте. Израильское общество за последние годы научилось различать ранние сигналы авторитарного ужесточения. Когда государство сначала перекрывает интернет, затем дробит протест по районам, а после объявляет тишину доказательством «стабильности», это воспринимается не как hookup новостей, а как повторяющийся сценарий. Иран сегодня выглядит как очередная точка в цепочке, которая уже проходила через другие страны.
Есть и более широкий контекст. В Израиле хорошо помнят, что Иран не всегда был государством аятолл и религиозной диктатуры. До революции 1979 года это была страна, с которой существовали сложные, но рабочие связи, элементы регионального партнёрства и диалог между обществами. Именно поэтому нынешние протесты здесь часто воспринимаются как попытка вернуть Иран к базовым принципам — свободе, справедливости и праву общества влиять на собственное будущее.
На этом фоне беспрецедентные протесты в Иране стали не только внутренним кризисом режима, но и своеобразным тестом для его внешних союзников. И именно здесь всё чаще звучит вопрос о роли Москвы. Аналитики указывают: без прямого ввода войск, без громких жестов Россия стала одним из ключевых факторов, позволяющих Тегерану сохранять контроль над улицей и информационным пространством.
Речь идёт не о классической военной интервенции. Россия действует иначе — выстраивая для иранских властей многоуровневый защитный контур. В этот контур входят техника, вооружение, цифровые инструменты и, что не менее важно, отработанные методики подавления инакомыслия. Это не импровизация. Этот набор формировался годами.
В Москве массовые протесты традиционно воспринимают как угрозу, способную выйти за национальные границы. Страх «экспорта революций» стал частью политической логики ещё задолго до войны против Украины. Именно поэтому опыт управления протестной активностью, накопленный внутри России, последовательно передавался союзным и зависимым режимам. В 2025 году это сотрудничество было закреплено формальными договорённостями, которые легализовали обмен технологиями контроля — в том числе над национальными сегментами интернета.
Силовое присутствие России в иранской системе безопасности выражается в конкретных поставках. Речь идёт о летальном и условно «нелетальном» вооружении. Подразделения Корпуса стражей исламской революции и формирования «Басидж» используют российские автоматы АК-103 и снайперские винтовки Драгунова. Это оружие предназначено не для фронта, а для точечного применения в городской среде — там, где протестующие ещё вчера были просто гражданами на улице.
Оценить реальные масштабы жертв в условиях тотального отключения связи крайне сложно. Представители правозащитных организаций говорили о беспрецедентном уровне насилия для современной истории Ирана. В оппозиционных источниках звучали оценки в тысячи погибших за короткий период. Проверить эти цифры невозможно именно потому, что цифровая блокада стала частью репрессивной стратегии. Но даже без точных данных очевидно: масштаб происходящего выходит за рамки привычных сценариев подавления протестов.
На улицах иранских городов фиксировалось появление тяжёлой техники, ранее не ассоциировавшейся с «полицейскими» операциями. Танки Т-72 и бронетранспортёры БТР-60, адаптированные под городские условия, стали элементом устрашения. Это сигнал не только протестующим, но и всему обществу: власть готова использовать военные средства против собственного населения.
Эту картину дополняют вертолёты российского производства. Транспортные Ми-17 и ударные Ми-28 применяются как инструмент психологического давления. Даже без активного огня их постоянное присутствие над городами создаёт атмосферу тотального контроля. Низкие пролёты и непрерывный шум превращают обычное пребывание на улице в риск.
Отдельное место занимает направление, которое официально называют «нелетальным». После протестов 2022 года иранские делегации активно изучали в России опыт применения электрошокеров, светошумовых гранат и специальных средств для силовых операций. Эти инструменты позволяют разгонять толпы и проводить массовые задержания, снижая видимую политическую цену большого числа погибших, но не уменьшая уровень насилия и травм.
К концу 2025 года сотрудничество вышло на новый уровень. По данным расследований, Москва тайно поставила Тегерану около сорока бронеавтомобилей «Спартак». Машины класса MRAP предназначены для длительных операций в плотной городской застройке и изначально разрабатывались для внутренних силовых структур России. Их появление в Иране стало прямым заимствованием модели внутреннего контроля, отработанной в других странах.
Характер поставок подчёркивает их чувствительность. Транспортировка осуществлялась самолётами Ил-76 по маршрутам, стараясь минимизировать международное внимание. Это указывает на срочность помощи именно в моменты пикового давления на режим.
Однако самым значимым вкладом России эксперты считают не бронетехнику и не стрелковое оружие, а помощь в создании системы цифровой изоляции. Отключение интернета, начавшееся 8 января 2026 года, показало новый уровень контроля. В отличие от прошлых лет, связь не просто обрывалась. Была внедрена модель управляемой связности: международный доступ и мобильные сети парализованы, но государственные сервисы, банки и внутренние ресурсы продолжали работать.
Такая схема позволяет режиму сохранять управляемость экономики и администрирования, одновременно лишая протестующих возможности координироваться и передавать информацию наружу. Дополнительным элементом стала борьба с обходными каналами связи. Используемые технологии позволяют выявлять и блокировать зашифрованный трафик и точечно отключать связь в отдельных районах, не затрагивая остальную часть страны.
Сотрудничество с российскими IT-компаниями дало иранским спецслужбам инструменты для разрушения сетей координации протестующих ещё на ранних этапах. Это означает переход от реактивных мер к превентивным, когда самоорганизация подавляется до того, как становится массовой.
В Израиле эту картину всё чаще связывают с войной в Украине. Та же логика имперского мышления, тот же подход к подавлению сопротивления, та же вера в силу изоляции и страха. путинская россия, ведущая войну против Украины, параллельно экспортирует технологии подавления другим режимам. Иран становится одним из ключевых получателей этого «опыта».
Израильскому правительству уже не первый год указывают на эту реальность. Россия как минимум давно перестала быть нейтральным игроком и партнёром. Она сотрудничает с врагами Израиля, вооружает их и помогает им удерживаться у власти. Тем не менее на уровне политических решений это часто игнорируется — из соображений удобства, инерции или желания отложить сложные выводы.
Именно поэтому разговор о протестах в Иране выходит далеко за рамки одной страны. Он касается глобальной системы авторитарной взаимопомощи, где подавление становится экспортным продуктом, а свободы — разменной монетой. Фиксировать эту связь и её последствия — задача журналистики. Об этом и пишет НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency, рассматривая события не изолированно, а в их общем, тревожном контексте.
…
Минус восемнадцать и тьма: как израильские дипломаты переживают зиму войны в Киеве - 16.01.2026 - Новости Израиля
Щит для аятолл: как Москва помогает Тегерану удержаться на фоне протестов и про что Израилю следовало бы уже и задуматься - 15.01.2026 - Новости Израиля
Индекс потребительских цен в Израиле: что показали данные за декабрь и почему это важно в начале 2026 года - 15.01.2026 - Новости Израиля